Симптомы шизофрении: как проявляется, признаки у женщин

Шизофрения проявляется через четыре больших группы симптомов. Они могут быть выражены по-разному: у одного человека ярче позитивные (голоса, бред), у другого — негативные (апатия, эмоциональная уплощённость), у третьего — когнитивные нарушения. Полного «набора» может и не быть.

Не нужно совпасть со всем списком. Узнавать себя стоит по принципу механизма: если узнаётся, что граница между внутренним и внешним размывается — это уже серьёзный сигнал, даже без совпадения по остальному списку. Что с этим обычно делают и почему тянуть рискованно — в главе «Как это лечится».

Четыре способа, как проявляется шизофрения: у одного ярче одна группа, у другого несколько.

Четыре группы

Ранние признаки — продром, до развёрнутого психоза

Это самая ранняя стадия — недели или месяцы до того, как появятся «классические» симптомы. Близкие и сам человек чаще всего замечают неладное именно здесь:

Ощущение, что «мир изменился» — всё вокруг будто налилось особым смыслом или стало чужим, ещё до всяких голосов. В психиатрии это называют «бредовым настроением»
Нарастающая подозрительность — кажется, что смотрят как-то не так, что-то происходит за спиной
Всё сильнее тянет уйти в себя — меньше встреч, меньше звонков, «закрываюсь»
Ломается сон, привычные дела даются труднее, падает учёба или работа
Восприятие меняется по мелочи — звуки громче, свет ярче, что-то мелькает краем глаза

Если ранние признаки замечены и вовремя начато лечение, прогноз сильно лучше. «Поймать на продроме» — это золотое окно.

Позитивные симптомы — то, что „добавляется“

Слуховые галлюцинации — голоса, которые звучат как настоящие, изнутри головы или снаружи. Могут комментировать действия, спорить между собой, унижать, иногда приказывать. У части людей с шизофренией голос один, у части — несколько, у некоторых целый «хор»
Зрительные и другие сенсорные галлюцинации — встречаются реже. Краем глаза мелькают тени, в комнате «кто-то есть», иногда ощущение прикосновений, вкуса того, чего нет
Бредовые идеи — устойчивые убеждения, идущие против реальности и не поддающиеся переубеждению. Часто темы: преследование («за мной следят»), отношения («всё вокруг — знаки про меня»: сказанное или написанное посторонним человеком начинает читаться как обращённое лично к нему, со скрытым смыслом именно для него), воздействия («мои мысли читают / транслируют»), величия («я особенный / выполняю миссию»)
Нарушения восприятия себя — иногда мозг «не узнаёт» собственные мысли, и они начинают восприниматься как чужие, вложенные кем-то извне
В острый период всё это переживается как очевидно реальное — человек не может «просто поверить, что этого нет»

Подробнее: как это ощущается изнутри

Начинается это чаще всего незаметно. Краем глаза начинают мелькать тени, и первое время их списывают на усталость и оптический обман. Появляется ощущение, что слышишь чужие мысли. Сильные чувства приходят без повода, а картина мира, как это описывают, «усложняется».

Голос сначала часто кажется своим. Просто говорит не то, что человек думает, и с ним начинают спорить. Дальше он ведёт себя как отдельное существо: вклинивается в разговор, комментирует ответы собеседника, обзывается, у кого-то приказывает. У одних он один, у других несколько и они спорят между собой, у третьих — хор без слов, просто фон. Изнутри это описывают как жизнь в отеле, полном людей: мозг не замолкает никогда.

Голоса ведут себя по-разному в разных обстоятельствах, и это замечают почти все. У кого-то они стихают при ходьбе. У кого-то уходят, пока говоришь с близким человеком. У кого-то глушатся музыкой в наушниках. Это не лечение — это способ пережить день, особенно пока лекарства ещё не подобраны.

Кроме голосов бывают ощущения в теле: что в комнате кто-то есть, прикосновения, вкус того, чего нет. Но так не у всех: часть людей говорит, что никогда не видела никаких существ, только слышала звуки и шумы.

Бред изнутри — это не «я думаю, что…». В развёрнутом виде это знание, такое же бесспорное, как то, что вода мокрая. Тревожная мысль звучит как «а вдруг…». Бредовая — как «это так». Держится эта уверенность не всегда ровно: она то каменеет, то слабеет, и в слабые промежутки в неё удаётся усомниться. Люди описывают, что куда бы они ни шли, на них смотрели; что их мысли читают и они им не принадлежат; что тело меняет форму и ноги уплывают, когда пытаешься встать. А потом про этот опыт говорят так: бред дал понять, каким зыбким может быть основание под ногами.

А со временем у части людей появляется двойное переживание: «я понимаю, что это болезнь, и одновременно я в этом живу». Иногда оно оформляется в вопрос, который человек задаёт себе сам: мысль о том, что у меня бред, — это тоже бред или уже критика к нему? Появление такого вопроса само по себе хороший знак: мозг начал замечать собственные сбои.

Негативные симптомы — то, что „убирается“

Эмоциональная уплощённость — эмоции становятся приглушёнными, тусклыми. Лицо почти не меняется, голос звучит монотонно, а на радость или на горе человек откликается слабее, чем раньше
Пропадает способность начинать (по-врачебному абулия) — не воля «делать через силу», а сам запуск действия. Не «лень», а буквальная неспособность поднять руку и сделать
Гаснет интерес (апатия). То, что раньше радовало (музыка, друзья, работа, увлечения), перестаёт «зажигать»
Социальное отстранение — нежелание общаться, ходить в гости, выходить из дома. Часто не «больно среди людей», а «нет смысла, нет сил, нечего сказать»
Речь становится скупой (алогия). Отвечает односложно, не разворачивает мысль, реже инициирует разговор
Гигиена и быт постепенно опускаются — не из-за беспорядочности, а потому что нет энергии и не воспринимается как важное

Подробнее: как это ощущается изнутри

Изнутри это звучит буднично и оттого страшно: «ничего не интересно», «всё, что происходит, тебя начинает устраивать — забиваешь на себя», «просто неделями, а то и месяцами лежу на диване».

Близкие описывают то же самое снаружи и обычно замечают раньше самого человека: в какой-то момент интерес пропал ко всему, работа брошена, встречи с друзьями сошли на нет, дома почти не разговаривает и ничем не делится. Это очень узнаваемое описание начала.

Со стороны это выглядит как депрессия, но переживается иначе. В депрессии человеку плохо: тоскливо, тяжело, он винит себя, и от этого состояния хочется избавиться. Здесь плохо не бывает. Бывает никак. Пропавший интерес не мучает, он постепенно становится нормой: «всё, что происходит, тебя начинает устраивать». Поэтому человек редко приходит с этим сам: жаловаться, по его ощущению, не на что. Замечают и страдают чаще близкие, и до врача с этим доходят позже всего.

И тут же оговорка, без которой получается перекос. Из того, что угасание — не депрессия, не следует, что депрессии при шизофрении не бывает. Бывает, и часто: депрессивные симптомы находят у 45–83% людей ещё до первого психоза, у 29–75% — в остром эпизоде, и у части людей после него, вплоть до отдельного диагноза «постшизофреническая депрессия». Просто это другое, идущее рядом, а не то же самое под другим именем.

Различать их важно по трём причинам. Лечат их по-разному. Депрессия отвечает на лечение лучше, чем негативные симптомы: часть «плоскости» может оказаться снимаемой. И риск для жизни выше всего в первые годы после начала болезни, а несёт его именно депрессия, а не угасание. Изнутри их не развести, и это не потому, что человек плохо в себе разбирается: развести их трудно и врачу. Разбирают это вместе с ним: по тому, что было раньше, что появилось позже и что менялось при смене лечения. Отдельно про это — в главе «Кто я после ремиссии».

Когнитивные нарушения — внимание, память, мышление

Снижение концентрации — трудно удержать внимание на задаче, на разговоре, на книге
Рабочая память «течёт» — из головы вылетает, зачем пришли в комнату, на чём остановилась мысль, о чём был разговор минуту назад
Замедление мышления — обработка информации идёт медленнее, чем раньше
Сложности с планированием и переключением между задачами
В остром эпизоде нарушения бывают выраженными: люди рассказывают, что разучивались читать и переставали понимать, где находятся
Дезориентация в социальных сигналах — труднее понимать намёки, выражения лиц, иронию
Со временем учёба и работа даются хуже, чем до болезни, — и дело не в лени, а в том, что тяжелее думать

Подробнее: как это ощущается изнутри

Прямой речью это почти не описывают: мало кто скажет «у меня снизилась рабочая память». Говорят образами: «мозг просто дымит», «мысли возникают и возникают, все новые и новые, они нарастают как ком».

В остром периоде бывает жёстче. Люди рассказывают, как разучились читать, и как это было страшно. Как заблудились в собственном районе и не могли понять, где находятся.

А самое болезненное здесь — внутреннее сравнение с собой прежним. «Раньше это давалось легко, а сейчас не выходит». Особенно тяжело тем, у кого до болезни были хорошая учёба или умственная работа: ощущение, что становишься глупее, — отдельный источник стыда, о котором чаще всего молчат.

Дезорганизация — речь и поведение „рассыпаются“

Нарушение связности речи — мысли не соединяются в логическую цепочку. Скачки с темы на тему. Иногда получается «словесная окрошка», когда из набора слов не складывается смысл
Странные ассоциации — связи между понятиями, которые посторонним не очевидны
Дезорганизованное поведение — действия, которые не вписываются ни в какую цель: бесцельное хождение, странные позы, повторение одних и тех же движений
Застывание или бесцельное возбуждение (кататония, редкая и тяжёлая форма) — застывание в одной позе, отсутствие реакций, или, наоборот, бурное возбуждение без цели
В лёгкой форме дезорганизация бывает только под стрессом или на усталости, в тяжёлой — постоянно

Подробнее: как это ощущается изнутри

Изнутри это переживается не как «я плохо говорю». Изнутри связи между словами кажутся очевидными: смысл есть, человек его видит. Просто мозг соединяет понятия по непривычным основаниям: по созвучию, по случайной общей детали, по эмоции, а собеседник этого хода не улавливает и переспрашивает.

Со стороны это переносится тяжелее всего. Голоса и бред близкие ещё как-то укладывают в голове: «слышит то, чего нет», «верит во что-то странное». А когда перестают складываться фразы, теряется последнее, через что можно было дотянуться. Близкие описывают это просто: предложения не связаны между собой по смыслу. Разговаривать не выходит — не потому, что человек не хочет, а потому, что слова перестали доносить.

А про кататонию изнутри почти не рассказывают: в этом состоянии человек не может ни говорить, ни двигаться, и что он при этом переживает, остаётся неизвестным.

Человек не понимает, что болен — анозогнозия

Мозг не воспринимает происходящее как болезнь: «я не болен, это всё правда». Это не упрямство и не отрицание, а часть самого расстройства
Из-за этого человек часто искренне не понимает, зачем лечиться — лечение кажется «навязанным», а не «нужным»
Хотя бы отчасти это бывает у большинства людей с шизофренией: понимает, что «что-то не так», но не считает это болезнью. Полностью, когда болезнь не признаётся вовсе, — примерно у половины
Это самая частая причина, по которой близкие наталкиваются на «не хочет лечиться». Это не выбор человека — это симптом
Но выключается это не сразу. Критика гаснет постепенно, и в начале она обычно ещё есть: человек сам замечает, что с ним что-то не то, и чаще всего молчит. Про это короткое окно и что в нём можно успеть — в третьей главе

Если что-то замечается — не ждать

Самое ценное время — то, в котором психоза ещё нет, а странности уже замечаются: во всём появился особый смысл, кажется, что смотрят, мысли звучат как чужие. Именно в этом окне помощь работает лучше всего, и именно его чаще всего пропускают, потому что «пока ничего страшного» и «подожду, может само». Ждать не надо.

И на приёме сказать надо не только про упадок сил и бессонницу (про них говорить легко), но и про странное, каким бы стыдным оно ни казалось. Если про странное промолчать, лечить будут настроение.

Слабее — не «не считается». Тяжесть переживания и право пойти к врачу — разные вещи. Пороги в критериях нужны, чтобы врачи говорили на одном языке, а не чтобы решать, кому можно обратиться. Про эту ловушку — «у меня же не так тяжело, как у людей из историй» — у нас есть отдельная статья: «Ловушка сравнения».

Это нужно знать каждому

Всё, что описано выше, — это не „характер“, не „проклятие“ и не „одержимость“. Это работа конкретных систем в мозге, которые при шизофрении работают по-другому. Стыдиться нечего. Это так же мало про характер и волю, как эпилепсия или болезнь Паркинсона.

И ещё одно. Шизофрения не означает «потерять себя навсегда». Современное лечение позволяет многим людям с диагнозом выйти в устойчивую ремиссию, в которой симптомы либо отсутствуют, либо настолько мягкие, что не мешают жить нормально. Учиться, работать, любить, дружить, творить — всё это возможно.

Если в этом узнаётся своё или близкого — с этим идут к психиатру. Только врач-психиатр ставит такой диагноз и подбирает лечение: психолог этого не делает, невролог тоже, хотя в России к нему нередко отправляют первым. Разбираться самостоятельно по описаниям здесь не выйдет — слишком много состояний выглядят похоже. О том, кто чем занимается и как выбрать специалиста, — в статье «К кому идти».

Как проявляется шизофрения

Четыре группы

Ранние признаки — продром, до развёрнутого психоза

Позитивные симптомы — то, что „добавляется“

Негативные симптомы — то, что „убирается“

Когнитивные нарушения — внимание, память, мышление

Дезорганизация — речь и поведение „рассыпаются“

Человек не понимает, что болен — анозогнозия

Если что-то замечается — не ждать

Если хочется разобраться дальше