Как это лечится (и к кому идти)

Здесь — самая обнадёживающая часть. Паническое расстройство — одно из самых хорошо изученных и хорошо лечащихся состояний в психиатрии. Большинство людей при правильной помощи возвращаются к обычной жизни: атаки становятся реже и уходят, а «безопасная территория» расширяется обратно.

Когда одному не выходит

Самостоятельные шаги — начало, а не обязанность справляться в одиночку. Есть признаки, по которым видно, что пора добавить помощь, и ждать «а вдруг само» тут не стоит:

• круг «нельзя» продолжает сжиматься: привычные места вычёркиваются одно за другим, выходить из дома всё труднее;
• своими силами не сдвигается: понимание есть, шаги делаются, а атаки не редеют;
• рядом идёт сниженное настроение, пропал сон, появляются мысли причинить себе вред.

И отдельно про «просто дойди до врача». Когда избегание уже съело территорию, дорога до поликлиники сама по себе может быть неподъёмной, и совет звучит издевательски. В такой точке первые шаги делаются из дома: с понимания механизма, с маленьких вылазок, с онлайн-консультации. Дойти до кабинета — это тоже одна из ступенек, а не условие на входе.

К кому именно. Паническим расстройством занимаются психиатр и врач-психотерапевт, а саму терапию ведёт психолог, работающий в методе КПТ. Невролог паническое расстройство не лечит, хотя в России с такими жалобами массово отправляют именно к нему, и человек годами ходит с диагнозом «ВСД». Кардиолог и терапевт нужны один раз, чтобы исключить телесные причины. Подробнее о том, кто из специалистов чем занимается, — в отдельной статье «К кому идти со своей проблемой».

Чем помогает терапия

Терапия делает то же самое, что и самостоятельная работа, только системно и быстрее: разбирает тот же круг, но по плану и с человеком, который видит со стороны. Подробно механизм разобран в главе «Порочный круг».

Первая линия и золотой стандарт — когнитивно-поведенческая терапия. Она бьёт прямо по этому механизму:

• Работа с катастрофической мыслью. Учит ловить и переоценивать мысль «я умираю» — то самое слабое звено круга.
• Возвращение телесных ощущений в разряд «неопасных». Специальный приём — намеренно и безопасно вызывать симптомы (покружиться, подышать часто, побегать по лестнице), чтобы мозг на опыте переучился: учащённое сердце и головокружение — это не смерть. Ощущения перестают быть спусковым крючком. Важно: это делают по плану и вместе с психотерапевтом, а не «сам себе»; при болезнях сердца, астме, эпилепсии и при беременности упражнения подбирает врач.
• Постепенный выход из избегания. Шаг за шагом, без геройства, человек возвращается в места, которые вычеркнул, — и территория «можно» растёт обратно.

Плюс — те самые навыки из прошлой главы (дыхание, заземление) как повседневный инструмент.

Лекарства — когда нужны

При частых и тяжёлых атаках лекарства помогают, но у них своя логика, и её лучше понимать заранее.

Антидепрессанты (из групп СИОЗС и СИОЗСН — те же, что применяют при тревоге и депрессии) — основное лекарственное средство: они снижают фон тревоги и частоту атак. Это рецептурно и подбирается врачом. Три вещи, из-за которых их часто бросают на третий день, — а зря:

• в первые 1–2 недели тревога может усилиться — это ожидаемая реакция на старт, а не «мне не подходит»;
• поэтому врач начинает с малой дозы и поднимает медленно;
• эффект — через 2–8 недель, а не сразу; курс продолжают ещё не меньше полугода после улучшения, и резко бросать нельзя — отменяют постепенно и с врачом.

Транквилизаторы (алпразолам, феназепам, клоназепам) быстро гасят приступ, и именно поэтому с ними так легко попасть в ловушку. При паническом расстройстве их стараются не назначать: они дают привыкание и мешают главному — переучить мозг не бояться приступа. Таблетка в кармане «на всякий случай» успокаивает в моменте, но мозг делает вывод: «обошлось, потому что была таблетка», — и страх остаётся (это то же охранительное поведение, что и избегание). Если врач всё же их выписал — это короткий срок, а не способ гасить каждую атаку. И обратное так же важно: если приём уже идёт, бросать самому нельзя. Отменяют постепенно и вместе с врачом, потому что резкая отмена сама даёт тревогу, дрожь и бессонницу, а изнутри это читается как «атаки вернулись и стали сильнее».

Лекарства хорошо работают вместе с терапией, а не вместо неё.

Что не работает

Отдельно — про то, что в России назначают при «панике» и «ВСД», а толку нет:

• Сосудистые препараты, ноотропы, глицин, витамины. При панических атаках не работают: причина не в сосудах и не в «питании мозга».
• Бета-блокаторы (анаприлин, пропранолол). В России их при панике выписывают часто, и сердце действительно начинает биться ровнее. Но они приглушают только внешние проявления, сердцебиение и дрожь, а на сам страх и на частоту атак не влияют.
• Афобазол. Убедительной доказательной базы при паническом расстройстве нет.
• Атаракс (гидроксизин) и другие седативные антигистаминные. Исследования есть только при генерализованной тревоге, их мало и они слабые, поэтому даже там гидроксизин не считают средством первого выбора. При паническом расстройстве его не рекомендуют: тревогу он приглушает и клонит в сон, но круг паники не разбирает.

Ловушка у них одна: временное облегчение, привыкание к лекарству, закрепление «без таблетки не справиться» и подпитка для круга.

Это не «плохие» лекарства сами по себе — просто не по адресу. Настоящая помощь при панике — разбор круга: самостоятельно, в терапии и, по показаниям, с антидепрессантами.

к этому можно вернуться — ровное дыхание, спокойное тело, обычный вечер