Зачем вообще существует диагноз

Что означает само слово

Слово «диагноз» греческое: «диа» — «через, раздельно» и «гнозис» — «знание, узнавание». Вместе получается «распознавание», «различение»: способность разглядеть за россыпью разрозненных признаков что-то одно, чему можно дать название. В русский язык слово пришло в середине XIX века вместе с самой медициной как систематической наукой, но смысл с тех пор не поменялся: врач и сегодня смотрит на набор признаков и называет то, что за ними стоит, одним словом.

Зачем нужен общий язык

Одно и то же состояние можно описать очень по-разному. Например: «горло болит так, что больно глотать, температура под сорок, миндалины распухли и покрылись налётом». А можно сказать одно слово: «ангина». И любому врачу сразу понятно, что происходит, как это обычно лечат и чего ждать дальше.

С психикой так же, только описания ещё длиннее и расплывчатее. «Месяц ничего не радует, сил нет, просыпаюсь в четыре утра и больше не могу уснуть, ем через силу»: без общего словаря один врач назовёт это истощением, другой нервами, третий депрессией, просто потому, что у каждого свой опыт и свои привычные слова. А когда словарь общий, одно слово заменяет целую страницу описаний. Врач в другой больнице, в другой стране, через десять лет откроет карту и сразу поймёт, о чём речь.

Без такого словаря диагностика перестаёт быть надёжной: нельзя сравнить, стало ли лечение эффективнее, нельзя опереться на чужой опыт лечения того же самого, нельзя быстро объяснить коллеге, что происходит с человеком. Для этого существует Международная классификация болезней (МКБ). В ней собраны все болезни, от гриппа до переломов, а психическим расстройствам отведён отдельный раздел (в МКБ-10 это коды на букву F). Благодаря общей классификации одно и то же состояние везде называется одним словом.

В России на эту классификацию перешли по приказу Минздрава 1997 года, а с 1999 года по ней ведётся вся медицинская отчётность: диагнозы формулируются в её терминах, и это позволяет сверять качество оказываемой помощи с принятыми критериями, а не только с личным впечатлением врача.

К названию прилагается инструкция

Общее слово нужно не только для того, чтобы врачи понимали друг друга. За каждым диагнозом стоит готовый порядок действий. С ангиной врач знает, что проверить, какое лечение назначить и сколько дней его продолжать. В психиатрии так же: для расстройств есть клинические рекомендации, где по шагам расписано, какие обследования провести, с какого лечения начинать, как понять, что оно работает, и что делать, если не работает.

Эти рекомендации собирают из исследований и опыта множества врачей, и в России они обязательны: врач опирается на них, а не только на собственное чутьё. Но чтобы открыть нужную, сначала надо знать название. Без диагноза просто неясно, по какой инструкции действовать.

Диагноз появился не из головы одного врача

До конца XX века психиатрический диагноз во многом зависел от школы, к которой принадлежал врач, и от страны, где он учился: одно и то же состояние в разных традициях описывали по-разному, а перепроверить чужой вывод было почти невозможно. Поворотным моментом стало появление в 1980 году явных диагностических критериев, то есть конкретного списка признаков, которые нужно проверить, вместо общего клинического впечатления. Международная классификация переняла этот подход, и с тех пор диагноз всё меньше зависит от личной интуиции конкретного врача.

Самому себе поставить диагноз — не то же самое

У классификации есть чёткие критерии, и кажется, что раз они существуют и их можно прочитать, диагноз можно поставить и себе, и близкому человеку самостоятельно. На практике это тяжело сделать надёжно даже с хорошим знанием критериев: диагностика — это не сверка списка по пунктам, а клинический процесс, где важно исключить смежные состояния, увидеть историю целиком, а не один эпизод, и учесть контекст, который сам человек часто не может оценить объективно. Подробнее о ловушках самостоятельной диагностики по интернету в отдельной статье «Самодиагностика по интернету».