Почему это ещё не диагноз

Кажется, что диагностика — это сопоставление со списком: совпало семь пунктов из десяти — вот и ответ. Если бы это было так, диагнозы ставил бы опросник. Разница между «узнаю́ себя в списке» и диагнозом — не в бумажке, а в методе.

Чего нет в списках из ленты

Порогов. В настоящих критериях у каждого признака есть мера: сколько симптомов одновременно, как долго, насколько сильно. И главный порог, о котором лента не вспоминает никогда: мешает ли это жить — работе, отношениям, быту. Рассеянность, которая есть у всех, и рассеянность, из-за которой рушатся проекты и отношения, — в списке выглядят одним пунктом, а в диагностике это разные вселенные.

Дифференциального разбора. Почти любой «симптом» из ленты бывает при десятке разных причин: недосып, стресс, анемия, щитовидная железа, другое расстройство, обычная жизнь. Настоящая диагностика — это в первую очередь исключение других объяснений, а не подтверждение первого пришедшего. Список из ленты исключать не умеет — он умеет только совпадать.

Времени. Критерии расстройств пересекаются: рассеянность есть и в депрессии, и в тревоге, и в СДВГ; колебания настроения — и в биполярном спектре, и в реакции на тяжёлый год. На одной точке они неразличимы — различает их картина во времени: с чего началось, было ли всегда, идёт эпизодами или фоном. Отсюда любимый вопрос хорошего диагноста: «это появилось в последнее время — или было всю жизнь?» Один этот вопрос отсеивает половину самодиагнозов — и лента его не задаёт.

Взгляда снаружи. Часть картины человеку изнутри не видна в принципе (в статье про биполярное расстройство это разобрано на примере гипомании, которая изнутри ощущается как «наконец-то я в форме»). Поэтому диагностика опирается не только на самоотчёт: врач смотрит, спрашивает про детство, иногда просит подключить близких.

Метод против чутья

Есть и ещё одна причина, почему «я же вижу, что всё сходится» — не аргумент. Счёт в одну сторону из главы 1 действует и здесь, и ему подвержены даже профессионалы: врачи, которые искали только подтверждение своей первой гипотезы, ошибались чаще. Именно поэтому диагностика построена как метод — набор процедур, который заставляет проверять, а не подтверждать: структурированный расспрос, исключение альтернатив, наблюдение в динамике, пересмотр гипотезы. Уверенность «с первого взгляда» — это не класс, а тревожный признак, причём и у врача тоже (об этом — «Диагноз за десять минут» в статье «К кому идти»).

Кто вообще может поставить диагноз

В России это закреплено законом: установление диагноза психического расстройства — исключительное право врача-психиатра (или комиссии врачей-психиатров). Заключение врача любой другой специальности — предварительное. Психолог, блогер, тест, нейросеть диагноз не ставят — не потому, что им «запрещено говорить», а потому, что у них нет инструментов метода: права расспрашивать как врач, возможности исключить телесные причины, наблюдения в динамике. И даже врач не поставит первичный диагноз дистанционно — по закону первый раз это очный приём.

Практическое следствие: любой «диагноз», полученный из ленты, теста или переписки, — по определению черновик. Он может оказаться верным (так бывает, и нередко) — но узнать это можно только одним способом.