Почему ПРЛ так стигматизировано

Почему ПРЛ — один из самых стигматизированных диагнозов даже среди психиатров. Мифы про «манипуляции» и «неизлечимость», и что говорит наука.

Стигма — это клеймо, негативный ярлык. Из-за него человека воспринимают через предубеждение: как опасного, «ненормального» или виноватого в том, что с ним происходит, и относятся к нему хуже, не разбираясь в сути. У психических расстройств стигма сильная, а у ПРЛ — одна из самых тяжёлых.

Из всех психических расстройств ПРЛ окружено самой плотной стеной мифов и ярлыков. «Истеричка», «манипулятор», «эмоциональная вампирша», «нарцисс», «токсичная личность», «пограничница» как ругательство. Эти ярлыки звучат и в бытовом разговоре, и в популярной психологии, и — что хуже всего — иногда даже в кабинетах специалистов. Откуда это?

Историческая стигма «неизлечимости»

В XX веке психиатры действительно не умели лечить ПРЛ. Обычная психотерапия часто не работала, классические лекарства тоже. Постепенно сложился консенсус, что это «трудные пациенты», которым нельзя помочь. Это привело к тому, что многие психиатры просто отказывались работать с людьми с ПРЛ. Эта установка живёт до сих пор — особенно там, где современные методы работы с ПРЛ ещё мало распространены и не все специалисты успели с ними познакомиться.

Почему рядом бывает тяжело

Это правда: жить рядом с человеком с нелеченым ПРЛ тяжело. Бурные эмоции, ссоры из-за мелочей, самоповреждения, кризисы — всё это сильно изматывает близких. Окружающие, не понимая что происходит, естественным образом ищут объяснение — и часто находят его в концепции «он/она это специально», «манипулирует», «контролирует». Это искажённое объяснение: то, что выглядит как манипуляция, — это попытка остановить нестерпимую боль доступными способами. Но снаружи разницу увидеть трудно.

Ярлык «манипуляции»

Особенно болезненный ярлык — «манипулятор». В быту это слово стало одним из самых частых способов описать поведение людей с ПРЛ. Между тем настоящая манипуляция — это осознанное использование другого человека ради своей выгоды. То, что делают люди с ПРЛ во время кризисов, — это противоположное: неосознанная отчаянная попытка остановить собственную боль. После приступа человеку часто бывает страшно от того, что было сказано и сделано в моменте. Манипулятор такого ужаса не испытывает.

«Эмоционально неустойчивое расстройство личности»

В МКБ-10 (старая международная классификация) ПРЛ называлось «эмоционально неустойчивое расстройство личности, пограничный тип». Это название само по себе работало как ярлык: «неустойчивая», «неуравновешенная». В МКБ-11 этот термин убрали — теперь это просто «пограничный паттерн» в рамках общего расстройства личности. Но русскоязычные источники до сих пор используют старое название, и это продолжает работать против пациентов.

Гендерная стигма

Среди людей с диагнозом ПРЛ около 75% составляют женщины — но новые исследования показывают, что мужчинам с теми же симптомами чаще ставят другие диагнозы (антисоциальное расстройство личности, нарциссическое, депрессию, биполярное). То есть само наклеивание ярлыка ПРЛ — гендерно искажённое: «эмоциональная женщина» легко получает «пограничную», а «вспыльчивый мужчина» — другой диагноз или вообще никакого. Это создаёт впечатление, что ПРЛ — «женское» расстройство, и накладывается на бытовой сексизм: «истеричка», «накручивает себя». Это вредная связка, которая закрывает многим женщинам путь к нормальной помощи.

Работает и обратное сравнение: пока вспышки и качели называются «просто тяжёлый характер», человек сам не видит повода идти за помощью — «у других настоящие расстройства, а тут просто характер». Про эту ловушку — статья «Ловушка сравнения».

Самостигма

Когда человек с ПРЛ узнаёт диагноз, он часто встречает все эти ярлыки в первый же день — в интернете, в бытовых разговорах, иногда от самих специалистов. И начинает применять их к себе: «я манипулятор», «я токсичная», «я никчёмная». Это становится отдельным слоем боли поверх и так тяжёлого состояния. Самостигма при ПРЛ часто опаснее внешней — потому что её сложнее снять.