Глава 2 · ПРЛ

Как проявляется ПРЛ

Признаки ПРЛ: страх отвержения, нестабильные отношения, импульсивность, эмоциональные качели, ощущение пустоты, гнев, диссоциация и другие. Как это выглядит изнутри.

Дальше — четыре карточки, по одной на каждую сферу. Узнавать себя стоит не по конкретному пункту в списке, а по принципу: «да, это про меня». Полный набор у одного человека встречается редко.

Важно перед всеми примерами. Это не чек-лист, по которому можно «поставить себе диагноз». Симптомы у каждого разные, у одного человека могут быть выражены три сферы из четырёх, у другого все четыре, но в более мягкой форме. Диагноз ставит специалист — на основе всей жизни, истории, контекста. Здесь нужны не точные критерии, а принцип: узнаётся ли описание.

Эмоции интенсивность и нестабильность

  • Эмоции переживаются в разы сильнее, чем кажется адекватным ситуации
  • Настроение меняется быстро и резко — от спокойствия до отчаяния за час, без видимых причин или из-за мелочи
  • Гнев бывает таким сильным, что пугает самого человека: «это вырвалось само»
  • Стыд после эмоционального срыва — иногда сильнее самого срыва
  • Хроническое чувство пустоты — будто внутри пусто, безжизненно, ничто не имеет смысла. Это особенно характерно для ПРЛ
  • Тревога высокая фоновая, иногда без понятной причины
  • Когда нет острых событий — кажется, что «всё нормально», но любое мелкое событие может моментально вернуть в полный шторм
  • Дыхание, медитация, разговор обычно не помогают — эмоция слишком сильная и накрывает слишком быстро
Подробнее: как это ощущается изнутри

Главное ощущение — это боль, превышающая возможность её переживания. Не «грустно», не «больно», не «плохо», а уровень страдания, для которого у языка нет нормальных слов. Марша Линехан, создатель главного метода лечения ПРЛ и сама пережившая ПРЛ, описывает это как «ожог третьей степени на 90% поверхности тела». В живых рассказах эта боль часто звучит как двойная война: «я словно на войне — с окружающим миром и с собой; меня душат мои эмоции, меня ранит запрет на эмоции».

Окружающие смотрят и говорят: «ну ты же из-за пустяка», «возьми себя в руки», «не накручивай». А внутри в этот момент — реальная катастрофа, по интенсивности сопоставимая с потерей близкого. Этот разрыв между переживанием и тем, как его видят со стороны, — отдельный источник боли. Постепенно появляется чувство «меня никто никогда не сможет понять».

Между шквалами эмоций часто приходит другое состояние — пустота. Не печаль, не апатия. А ощущение, что внутри ничего нет: ни целей, ни желаний, ни «я». Просто пустой звук. И это переживание иногда хуже самих штормов: в шторме хотя бы что-то происходит, в пустоте — ничего, и так может тянуться днями. Попытки заполнить эту пустоту — острые отношения, рискованные действия, сильные ощущения — это не «погоня за драмой», а отчаянная попытка хоть что-то почувствовать.

Поверх всего — усталость. От штормов, от попыток удержать отношения, от стыда после срывов, от непонимания со стороны, от попыток быть «нормальным человеком». К этой усталости очень часто присоединяется депрессия — как реакция на годы такой жизни.

Импульсивность действия, о которых потом жалеют

  • Самоповреждения — разные формы физического воздействия на тело. Чаще всего это не попытки суицида, а способ остановить нестерпимую эмоциональную боль через физическую
  • Рискованное поведение в моменте острых эмоций: алкоголь, наркотики, опасное вождение, случайный секс, импульсивные траты
  • Внезапные решения: уволиться, переехать, выйти замуж, развестись, бросить учёбу — на пике эмоции, без обдумывания
  • Расстройства пищевого поведения как способ хоть как-то контролировать себя
  • Суицидальные мысли и попытки — часто на пике страха покинутости, не из желания умереть, а как крик «помогите остановить это»
  • После эпизода — глубокий стыд, отвращение к себе, обещания «я больше никогда»
  • Через какое-то время — повтор того же сценария, потому что система регуляции снова не справилась
Здесь описан громкий край. Он реален, но встречается не у всех и не всегда — просто именно такие сцены попадают в фильмы и пересказы, поэтому кажется, что импульсивность выглядит только так. Чаще то же самое проходит почти незаметно: резкое сообщение, отправленное ночью и стёртое утром; спонтанная покупка, о которой жалеешь на следующий день; лишний бокал, чтобы притупить; внезапное решение оборвать общение и удалить переписку. Со стороны — «вспылил и остыл». Внутри — то же самое, что и в громком варианте: невыносимо, и нужно прекратить это прямо сейчас.
Подробнее: как это ощущается изнутри

Из всех граней ПРЛ самоповреждения вызывают больше всего непонимания у окружающих. Объяснение здесь простое и тяжёлое: физическая боль помогает приглушить эмоциональную. На пике невыносимого, когда нет других способов остановиться, физическое воздействие работает как «выключатель» — нервная система переключается с эмоционального переживания на физическую реакцию. Изнутри это часто звучит так: «физическую боль терпеть легче, чем то, что происходит внутри» — на ней хотя бы можно сосредоточиться, у неё есть понятное место и конец. Это не желание умереть, не «привлечь внимание», не «манипуляция». Это найденный единственный способ хоть как-то выжить в моменте.

Формы могут быть очень разные — от прямого воздействия на тело до косвенных: уход в алкоголь до бесчувствия, импульсивные действия, побег куда угодно лишь бы не оставаться с собой. Изнутри это часто описывают не как «куролесила», а как «пыталась убежать от себя». Со стороны это часто видят как «безответственное поведение» — изнутри это попытка не утонуть.

Это, конечно, опасный способ: он не лечит, делает хуже в долгую, иногда переходит в более серьёзный вред — иногда в попытки суицида не из желания умереть, а как крик «помогите остановить это». После эпизода — глубокий стыд, отвращение к себе, иногда — «я понимаю, что причиняю боль близким, но не могу с собой ничего поделать». И этот стыд после делает следующий шторм ещё более вероятным — потому что страдания становится больше.

Отношения страх покинутости, расщепление

  • Острый, иногда панический страх покинутости — даже когда никто не собирается уходить. Партнёр задержался с ответом — мысль «он меня бросает» сбивает с ног
  • «Избранный человек» — один близкий становится центром всего: его настроение и внимание определяют всё состояние, а без него накрывает паника и пустота
  • Когда близкого нет рядом — связь будто исчезает. «Не пишет час — кажется, что меня для него больше не существует». Близкий вне поля зрения = близкого нет
  • Отношения сильные, бурные, но нестабильные — от «он лучший человек в моей жизни» до «он меня ненавидит» и обратно
  • Сложно быть в одиночестве — от этого нарастает чувство пустоты и тревоги
  • «Расщепление» — близкий человек воспринимается либо идеальным, либо ужасным, без середины. Между двумя полюсами иногда часы
  • Восприятие отношений как «всё или ничего»: либо человек со мной полностью, либо его нет
  • Попытки удержать любым способом, когда кажется что человек отдаляется. Чаще всего это тихое и почти незаметное: перечитывать переписку, проверять, в сети ли, писать и стирать, звонить «просто так». Реже — поступки, о которых потом самому странно вспоминать
  • В близких отношениях часто чувство «никто меня по-настоящему не понимает»
  • Отношения с друзьями, родителями, коллегами тоже могут быть бурными — с резкими ссорами и обидами
Подробнее: как это ощущается изнутри

В основе многих переживаний ПРЛ лежит острый страх покинутости. Не «мне будет грустно, если близкий уйдёт». А «если уйдёт — я не выживу». Этот страх работает на уровне выживания — как для младенца, который без матери действительно не выживает. У людей с ПРЛ это младенческое переживание никак не «улеглось» во взрослом возрасте, и любой намёк на отдаление близкого человека возвращает в эту воронку.

Изнутри это часто выглядит как абсурдные по меркам окружающих эпизоды — попытки любой ценой вернуть контакт, удержать рядом. Снаружи это часто видят как «контроль» или «манипуляция». Изнутри — это попытка не утонуть: остановить нестерпимую боль покинутости, реальной или воображаемой, любыми доступными способами.

Поверх этого работает расщепление — бинарная логика «либо идеально, либо ужасно». В живой формулировке: «сегодня ты — мечта моей жизни, завтра — самое худшее, что в ней случилось». Партнёр сказал что-то тёплое — он лучший человек в мире. Не ответил быстро — он холодный, бесчувственный, никогда по-настоящему не любил. Через час позвонил — снова идеальный. Психика буквально не может удержать одновременно «он мне дорог» и «он сейчас меня расстроил». Один образ вытесняет другой полностью, без середины.

То же самое работает с собой: «я ужасный человек, я ничего не стою» в один момент, и «меня просто никто не понимает» в другой. Без полутонов, без целостной картины.

И самое горькое в этом — то, что человек часто понимает что делает, но не может остановиться: «я прекрасно осознаю, что делаю и как они себя чувствуют рядом со мной — но я ничего не могу с собой поделать». Это не «не хочет остановиться» — а реально не может, пока шторм идёт.

Идентичность и восприятие «я не знаю, кто я»

  • Нестабильное самоощущение — «я не знаю, кто я на самом деле», «я меняюсь в зависимости от того, с кем я»
  • Внезапные смены интересов, целей, мнений — иногда человек удивляется собственным взглядам прошлого месяца
  • Чувство «я как пустой сосуд, который принимает форму окружающих»
  • Под сильным стрессом — временные эпизоды паранойи: «все против меня», «они сговорились», «они меня обманывают» — обычно проходящие, но в моменте кажутся абсолютно реальнымие
  • Под стрессом же — эпизоды диссоциации: ощущение, что «это происходит не со мной», «я смотрю на себя со стороны», «всё вокруг как через стекло»
  • Иногда — ощущение, что собственное тело чужое, не своё
  • Чувство, что нет «настоящего я», а есть только реакции на окружающих
Подробнее: как это ощущается изнутри

Главное ощущение — это зеркало без отражения. Если попросить человека с ПРЛ описать «какой я» — обычно выйдет рассказ о том, каким он бывает с разными людьми, но не о том, какой он сам по себе. С одним близким — мягкий и заботливый. С другим — резкий и саркастичный. На работе — деловой и собранный. А «какой я на самом деле» — пустой ответ. Будто без зрителя нет и героя.

В живых рассказах это нередко описывается как чувство, идущее из детства: «меня будто с детства во что-то втянуло, и выбраться оттуда не получается». Постоянное ощущение, что «со мной что-то не так», только непонятно — что именно. Цели и интересы меняются с большой частотой — то страстное увлечение одной профессией, через полгода — уход в совершенно другую сферу, и так по кругу. Человек удивляется собственным взглядам прошлого месяца.

Это становится источником отдельной боли. Окружающие жалуются на «непостоянство» («ты вчера был совсем другим»), а изнутри это переживается не как игра ролей, а как буквальная потеря себя. В разных ситуациях — буквально разные «я», и какой из них настоящий, человек не знает сам.

Под сильным стрессом часто включаются диссоциативные эпизоды: ощущение «это происходит не со мной», «я смотрю на себя со стороны», «всё вокруг как через стекло». Иногда собственное тело перестаёт восприниматься как своё. Такие эпизоды пугают — кажется, будто сходишь с ума. Но это не психоз и не начало шизофрении: так психика защищается от того, что прямо сейчас невыносимо. Почти всегда это проходит само.

Параноидные мысли под стрессом — «все против меня», «они сговорились», «коллеги обсуждают меня за спиной» — в моменте кажутся абсолютно реальными. Через какое-то время отпускают и кажутся странными даже самому человеку. Но в моменте захватывают полностью. Один из главных навыков, которому учит терапия, — замечать в такие моменты: «это сейчас говорит состояние, а не я». Паранойя под стрессом внушает, что близким нельзя верить и что так будет всегда, — и научиться отделять этот голос от себя и есть половина пути.

Это нужно знать каждому

Всё, что описано выше — это не «характер» и не «капризы». Это работа конкретной системы в мозге, которая отвечает за регуляцию эмоций, и которая у людей с ПРЛ работает иначе. Стыдиться нечего. Это так же мало про характер, как близорукость или диабет.

И ещё одно. Многие думают: «у меня же не всё так драматично, наверное, это просто эмоциональность». Если эмоции занимают большую часть жизни, если есть самоповреждения или мысли о суициде, если отношения постоянно разваливаются от страха покинутости — это уже сигнал. Не нужно ждать, пока станет «как у самых тяжёлых», чтобы признать состояние и обратиться за помощью.

Список источников
  • Специфические расстройства личности: клинические рекомендации. Российское общество психиатров, ФГБУ «НМИЦ психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Минздрава России. ID КР397, одобрены Научно-практическим советом Минздрава России 23.08.2024 (отдельных рекомендаций по ПРЛ в России нет — оно проходит здесь как «пограничный тип» F60.31; психотерапия названа основным лечением, отдельно оговорён риск бензодиазепинов при ПРЛ)
  • Хасанова А.К., Мосолов С.Н. Пограничное расстройство личности: клиника, классификация и дифференциальная диагностика. Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина. 2023;(5):4–17 (распространённость, различение со смежными состояниями, «пограничный паттерн» в МКБ-11)
  • Петрова Н.Н., Чарная Д.И., Чумаков Е.М. Пограничное расстройство личности: к вопросу о диагнозе. Доктор.Ру. 2022;21(8):66–71. DOI: 10.31550/1727-2378-2022-21-8-66-71 (критерии диагноза, отсутствие гендерных различий в распространённости, ограниченная роль лекарств)
  • Смулевич А.Б. Расстройства личности // Психиатрия. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2018. С. 663–668
  • Линехан М. Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности. М.: Вильямс, 2020. 592 с. (русское издание книги 1993 года — первоисточник биосоциальной теории и диалектической поведенческой терапии)
  • Международная классификация болезней 11-го пересмотра (МКБ-11): расстройство личности 6D10, выраженные личностные черты и паттерны 6D11, «пограничный паттерн» 6D11.5 — уточняющий признак, который ставится только вместе с категорией расстройства личности. Всемирная организация здравоохранения (в России пока действует МКБ-10, код F60.31)
  • Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, 5th ed., Text Revision (DSM-5-TR). American Psychiatric Association, 2022 (девять критериев и порог в пять из них; соотношение полов среди диагнозов в клинических выборках)
  • Stern A. Psychoanalytic investigation of and therapy in the border line group of neuroses. Psychoanal Q. 1938;7(4):467–489. DOI: 10.1080/21674086.1938.11925367 (работа, из которой пошло само слово «пограничное»: доклад прочитан весной 1937 года, напечатан в 1938-м)
  • Leichsenring F, Fonagy P, Heim N, et al. Borderline personality disorder: a comprehensive review of diagnosis and clinical presentation, etiology, treatment, and current controversies. World Psychiatry. 2024;23(1):4–25. DOI: 10.1002/wps.21156 (современный сводный обзор: распространённость за жизнь 0,7–2,7%, около 12% среди амбулаторных и 22% среди стационарных психиатрических пациентов)
  • Ramos-Suárez I, Guerrero-Jiménez M, Cervilla JA, Gutiérrez B. Epidemiology of borderline personality disorder in the general population: prevalence, sociodemographic factors, and comorbidities — a systematic review and meta-analysis. J Affect Disord. 2026;394(Pt A):120482. DOI: 10.1016/j.jad.2025.120482 (сводка 12 популяционных исследований — самая свежая оценка распространённости: 2,41%, разброс отдельных работ 0,7–7,4%)
  • Zanarini MC, Frankenburg FR, Hein KE, Glass IV, Fitzmaurice GM. Sustained symptomatic remission and recovery and their loss among patients with borderline personality disorder and patients with other types of personality disorders: a 24-year prospective follow-up study. J Clin Psychiatry. 2024;85(4):24m15457. DOI: 10.4088/JCP.24m15457 (самое длинное наблюдение — 24 года: различие между ремиссией и полным восстановлением работы и отношений)
  • Lak M, Shakiba S, Dolatshahi B, et al. The prevalence of suicide ideation, suicide attempt and suicide in borderline personality disorder patients: a systematic review and meta-analysis. Gen Hosp Psychiatry. 2025;95:52–61. DOI: 10.1016/j.genhosppsych.2025.04.005 (сводка 35 исследований, 34 832 человека: от суицида погибают около 6%)
  • Pereira Ribeiro J, Stoffers-Winterling J, Jørgensen MS, et al. Treatment moderators of symptom severity in psychotherapy for people with borderline personality disorder: systematic review with meta-analyses of individual participant data. Psychother Psychosom. 2026;95(4):283–305. DOI: 10.1159/000548417 (самый свежий разбор психотерапии по данным отдельных участников 19 исследований)
  • Keepers GA, Fochtmann LJ, Anzia JM, et al. The American Psychiatric Association practice guideline for the treatment of patients with borderline personality disorder. Am J Psychiatry. 2024;181(11):1024–1028. DOI: 10.1176/appi.ajp.24181010 (обновлённые рекомендации Американской психиатрической ассоциации — первый пересмотр с 2001 года)
  • Grant BF, Chou SP, Goldstein RB, et al. Prevalence, correlates, disability, and comorbidity of DSM-IV borderline personality disorder: results from the Wave 2 National Epidemiologic Survey on Alcohol and Related Conditions. J Clin Psychiatry. 2008;69(4):533–545 (34 653 человека: у мужчин и женщин распространённость практически одинаковая)
  • Trull TJ, Jahng S, Tomko RL, et al. Revised NESARC personality disorder diagnoses: gender, prevalence, and comorbidity with substance dependence disorders. J Pers Disord. 2010;24(4):412–426. DOI: 10.1521/pedi.2010.24.4.412 (пересчёт с учётом того, мешает ли состояние жить: 2,7%)
  • Skodol AE, Bender DS. Why are women diagnosed borderline more than men? Psychiatr Q. 2003;74(4):349–360 (откуда берётся перевес женщин среди диагнозов и почему он во многом объясняется тем, кто попадает в клиники)
  • Paris J, Zweig-Frank H. A 27-year follow-up of patients with borderline personality disorder. Compr Psychiatry. 2001;42(6):482–487 (источник классической оценки суицидального риска около 10%; выборка — пациенты, госпитализированные с 1958 по 1978 год)
  • Temes CM, Frankenburg FR, Fitzmaurice GM, Zanarini MC. Deaths by suicide and other causes among patients with borderline personality disorder and personality-disordered comparison subjects over 24 years of prospective follow-up. J Clin Psychiatry. 2019;80(1):18m12436 (современная оценка: 5,9% против 1,4% при других расстройствах личности)
  • Skoglund C, Tiger A, Rück C, et al. Familial risk and heritability of diagnosed borderline personality disorder: a register study of the Swedish population. Mol Psychiatry. 2021;26(3):999–1008. DOI: 10.1038/s41380-019-0442-0 (наследуемость около 46% — то есть примерно половину вклада даёт среда)
  • Porter C, Palmier-Claus J, Branitsky A, et al. Childhood adversity and borderline personality disorder: a meta-analysis. Acta Psychiatr Scand. 2020;141(1):6–20. DOI: 10.1111/acps.13118 (сводка 97 исследований: около 71% людей с ПРЛ сообщают хотя бы об одном тяжёлом неблагоприятном опыте в детстве — чаще всего это заброшенность и эмоциональное насилие; связь сильная, но не только для ПРЛ)
  • Schulze L, Schmahl C, Niedtfeld I. Neural correlates of disturbed emotion processing in borderline personality disorder: a multimodal meta-analysis. Biol Psychiatry. 2016;79(2):97–106 (усиленная реакция миндалевидного тела и ослабленный отклик префронтальной коры; различия отчётливее у пациентов без лекарственной терапии)
  • Linehan MM, Armstrong HE, Suarez A, et al. Cognitive-behavioral treatment of chronically parasuicidal borderline patients. Arch Gen Psychiatry. 1991;48(12):1060–1064 (первое контролируемое исследование диалектической поведенческой терапии; цитируется в российских клинических рекомендациях)
  • Linehan MM, Comtois KA, Murray AM, et al. Two-year randomized controlled trial and follow-up of dialectical behavior therapy vs therapy by experts for suicidal behaviors and borderline personality disorder. Arch Gen Psychiatry. 2006;63(7):757–766
  • Storebø OJ, Stoffers-Winterling JM, Völlm BA, et al. Psychological therapies for people with borderline personality disorder. Cochrane Database Syst Rev. 2020;5:CD012955. DOI: 10.1002/14651858.CD012955.pub2 (сводка 75 исследований, 4507 участников: психотерапия снижает тяжесть состояния и частоту самоповреждений)
  • McMain SF, Chapman AL, Kuo JR, et al. The effectiveness of 6 versus 12 months of dialectical behaviour therapy for borderline personality disorder: a noninferiority randomized clinical trial. Psychother Psychosom. 2022;91(6):382–397 (полугодовой курс не уступил годовому)
  • Stoffers-Winterling JM, Storebø OJ, Pereira Ribeiro J, et al. Pharmacological interventions for people with borderline personality disorder. Cochrane Database Syst Rev. 2022;11(11):CD012956. DOI: 10.1002/14651858.CD012956.pub2 (сводка 46 исследований: препарата, который лечил бы само расстройство, нет)
  • Borderline personality disorder: recognition and management. NICE Clinical Guideline CG78. National Institute for Health and Care Excellence, 2009, пересмотр 2024 (лекарства не назначаются «от ПРЛ» как такового)

Статья опирается только на научные и клинические источники — исследования, мета-анализы, официальные клинические рекомендации ВОЗ, Минздрава РФ, APA, NICE. Ничего из неподтверждённых исследований, непроверенных блогов и личных мнений тут нет.